Anri Kohaku
today we fight
Простите меня те, кому я говорила, что нет времени на КуроДай, а сама пошла писать ДайСугу, мне так стыдно, я не знаю как это вообще вышло .____.

На тамблере недавно прошла неделька ДайСуги, а группа ВК перетащила все это дело в русскоязычный фандом, и как я ни сопротивлялась, оно оказалось сильнее меня. Эта стадия обязательно должна наступать? Когда реагируешь на всякие мероприятия практически рефлекторно. Это как собираться на косплей-фестиваль и говорить "Да я не успею ничего сделать, поеду так, на других посмотреть", а через пару дней уже сидишь, замотавшись в три метра ткани. Теперь так и с фанфикшеном, ну отлично.

Для тех, кому удобней читать на фикбуке ссылка.
День 2: Путешествие
На этот раз Сугавара путешествует не один, а с Дайчи, и все у них хорошо. Драббл, по большому счету, ни о чем как и остальные, порыв, настроение. Подумала, что мне нравится путешествовать Сугу на север.
286 слов, PG, романтика, ER.

Вокруг только ветер, быстрый, соленый на вкус воздух – дышишь, будто из моря хлебаешь, и само море, похожее на расплавленный танзанит, с белыми прожилками пены у борта теплохода. Полоска берега истончалась и постепенно проваливалась между двух синей, и вместе с тем в душе освобождалось пространство для новых впечатлений.

Натянув рукава до самых кончиков пальцев, Сугавара опирался о поручни, смотрел вдаль, прощался с Копенгагеном, его скромными улицами, сказками, фонарями, которые напоминали лампы в университетских коридорах, и велосипедными дорожками, где их с Дайчи, засмотревшихся на ворота Тиволи, едва не сбили. Впереди ждал другой город, полный других загадок, и даже небо начинало менять свой цвет.

Сугавара обернулся, как раз когда стеклянная дверь приоткрылась и появился Дайчи с пледом в руках. Он приблизился, завернул в плед, как в колючий шерстяной кокон, и тоже сложил локти на поручень. За считанные секунды по его щекам и ушам поползли красноватые пятна от холода. Сугавара догадывался, что выглядит так же, чувствовал, как стянуло обветренную кожу на губах, но уходить не хотелось.

– Сюда, – позвал он, обернувшись и раскинув руки. – Ты ведь тоже замерз.

Дайчи медлил, будто специально, чтобы подольше наблюдать за ним в такой нелепой позе, потом сказал:

– Как ворона с крыльями, – и обнял, позволяя забросить край пледа за спину.

Сугавара прижался к нему, краем глаза различая беспокойное движение воды.

– Белая ворона? Таких не бывает.

– Наверняка бывает. Только очень мало, потому что они особенные. Как ты.

– Вот как…

Под гудение парохода чайки исполняли крикливую колыбель, по затылку студеной рукой трепал ветер, а плечи согревались в объятиях Дайчи. Долгий путь начертил карту в памяти, большая дорога устремлялась вперед. Каждый момент становился целой жизнью, всегда непредсказуемой и не повторяющейся, но если бы нужно было подобрать одно единственное слово для их с Дайчи отпуска, то Сугавара назвал бы “счастье”.

День 5: Клише

Сначала я подумала сделать юмористичную зарисовку с максимальным набором штампов. А убийцей оказался бы дворецкий. Откуда в юмористичной зарисовке убийства? Хороший вопрос. А потом в голову пришло это. В процессе поняла, что ангст, драму или просто текст с меланхоличным настроением мне все-таки писать легче и интересней пусть ангста и было здесь всего ничего. Легче - понятие относительное, конечно. В других случаях тяжело продумать сами события, что-нибудь оригинальное, а с ангстом и драмой тяжело эмоционально, потому что пропускаешь через себя. Но в результате появляется вдохновение, понимание, кроме того именно конфликт (хоть бытовая мелочь, хоть вечные проблемы) становится точкой, на которой завязывается сюжет. Когда у героев все хорошо, я без понятия, что с ними делать (если это не пвп). Что-то из разряда "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему".

937 слов, PG, романтика, немного ангста, ау в каноне, ER
Клише: Они любили друг друга, но не могли быть вместе. Все истории, начиная от Ромео и Джульетты, заканчивая всякими сумерками. (На самом деле могли и были, но играли в разных командах.)

Их пути в спорте до сих пор не пересекались всерьёз, а все же воспоминания о Суге в первую очередь вызывают его образ, расчерченный на косые квадраты волейбольной сетки. Он всегда по ту сторону, за полосой, которую переступать запрещено правилами. Дайчи не мог избавиться от чувства, что противостоит не команде, а только одному человеку, и что, играй они на одной позиции, то напряжение перешло бы все пределы. У него не было цели доказать, что он сам или Карасуно сильнее; просто в том, чтобы выкладываться на полную даже во время тренировочных матчей, – его уважение к Суге.

Тренировочные матчи – все, что у них было до этого момента. И еще бесцельное перебрасывание мяча в комнате, как и в этот вечер.

Дайчи сидел на полу, опираясь спиной о кровать, и бросал мяч за голову. Тот приземлялся с глухим хлопком в ладони Суги, а потом возвращался обратно. Так могло бы продолжаться до бесконечности, но очередной пас отрикошетил в пол. Суга повалился на постели, его рука свесилась через плечо Дайчи.

– Это не странно? – спросил он.

Дайчи оглянулся, встречая взгляд из-под растрепанных прядей.

– Что именно?

– То, что перед таким важным матчем соперники ночуют под одной крышей.

– О, прости, ты собирался оттачивать секретные техники?

Дайчи обернулся теперь уже всем корпусом – рука с плеча скользнула на затылок и неспешно поглаживала против роста волос.

– Нет, я собирался хорошо выспаться, – ответил Суга, как всегда пропустив сарказм. Любые попытки внести в разговор неровности сникали под его улыбкой.

– Значит, мы друг другу не помешаем.

Иногда, находясь рядом, уснуть было невозможно – едва они устраивались под одеялом, обнимали друг друга и замирали, вслушиваясь в усталость тела и мысли, как вдруг случайное прикосновение пускало мурашки и ускоряло биение сердца. А за ним шло ответное, чуть менее случайное касание, и так до тех пор, пока они оба уже не могли делать вид, будто пытаются уснуть.

Но сегодня важнее чего либо – отдых. Перебравшись на постель, Дайчи думал о том, что ему спокойней от чувства чужого тепла, и тревога о последнем этапе отборочных блекнет, как выгорает краска под лучами солнца.

– Знаешь, – прошептал Суга, и в темноте он весь обратился только в это тепло и голос.

Дайчи прижал его к себе чуть крепче, давая знак, что готов слушать. С закрытыми глазами он представлял Сугу, говорящего с ним через преграду волейбольной сетки.

– Я, может, не так талантлив, как ваш связующий. Но я не собираюсь сдаваться. Завтра мы победим.

– Да. Постарайся. Но мы не уступим.

На следующий день они разошлись с самого утра и встретились уже в спортзале, на секунду задержавшись напротив во время командного приветствия, тут же теряя ощущение друг друга в десятке других рукопожатий. Шум с трибун скатывался на них громыхающим оползнем, и ладони кололо от предвкушения. Ещё никогда раньше Дайчи не чувствовал себя настолько отделённым от Суги, от самого себя, существовавшего где-то за пределами площадки. Он растворился в игре, превращая себя в пустыню, инстинкты и силу.

Когда счет дошел до матч-поинта Карасуно, когда подача разбила строй, но мяч удалось вернуть связующему, Дайчи ринулся вперед, не только отвлекая на себя хотя бы часть внимания блокирующих в этой синхронизированной атаке, но полностью посвящая себя вере, что именно его позиция окажется удачной, что именно он проведет последний удар. Он вдохнул на всю глубину своих легких и выпрыгнул вверх с единственной мыслью о победе.

Резкий стук мяча о пол, там, на другой половине площадки, жжение в ладони, слабость в коленях – от осознания: все, больше делать ничего не нужно, – свисток судьи. Все развернулось яркой мозаикой, в которой не отделить свое от чужого. Приземлившись, он едва не потерял равновесие, кажется, выкрикнул: “Да!”, и ему вторили полные радости и неверия голоса товарищей. И только переведя дух, он снова смог отчетливо видеть то, что находилось прямо перед ним: опущенные головы и сжатые кулаки игроков, чей путь оказался теперь дорогой в никуда.

Всего в нескольких шагах стоял Сугавара, отвернувшись в сторону, будто нарочно пряча лицо. Дайчи не знал, что он мог бы сейчас сказать, нужно ли сейчас подбадривающее похлопывание по плечу, сожаления или благодарность за хорошую игру. Он не знал, что должен сделать, может быть, просто быть рядом. Но прежде чем он решился, со всех сторон налетели сокомандники, сшибая с ног, опаляя своим жаром, повисая на шее удушающими объятиями. Дайчи пытался посмотреть над их головами, встретиться взглядом с Сугой, но тот говорил со своим капитаном, о чем-то кивал ему, с дрожащей улыбкой уговаривал первогодок подняться и идти на построение. На миг, прежде чем он успел отогнать эту мысль, Дайчи захотелось быть там, с проигравшими. Он сделал шаг, вырываясь из кольца ликующего, неугомонного воронья, но кто-то ухватил его за ворот, сказал: "Позже".

Шум и толкотня отхлынули только в коридоре, будто по случайности – будто специально – оставив только их вдвоем.

– Поздравляю, – начал Суга, перебивая немые попытки Дайчи найти слова.

Он посмотрел в глаза с таким отчаянным мужеством, что становилось горько. И улыбнулся, повторив:

– Поздравляю.

– Вы сильны. Вы играли достойно, – наконец, смог произнести Дайчи.

И вновь их обволакивало молчанием, затягивало в тишину, как в трясину, из которой тем сложней будет выбраться, чем дольше стоять вот так, без сопротивления. Дайчи разглядывал облезлый плинтус под ногами, чувствовал себя бесполезным и бессильным.

– Дайчи!

Он вскинул голову, а в следующий момент задохнулся от неожиданного удара в живот.

– Выше нос! – скомандовал Суга. – Ты победил, Карасуно отправятся на национальные. Не порти праздник таким кислым лицом.

Мир перевернулся, проигравший утешал победителя, а солнце, должно быть, взойдет теперь на западе. Но возразить Дайчи не мог.

– Конечно, мне жаль. Это больно, обидно. Но одновременно я радуюсь за тебя. Я горжусь тобой.

Дайчи сделал шаг вперед и обнял Сугу, утыкаясь носом в его висок, во все еще влажные от пота волосы.

– Спасибо, – сказал он тихо, и ничего больше, надеясь, что Суга услышит благодарность, за его улыбку, за хорошую игру, за то, что он рядом, такой хороший и так сильно любимый.

Бонусный день: праздник
Сперва, естественно, схватилась за Рождество и Новый год. А потом повело к противоположному, теплому, летнему. Правда история получилась настолько типичной, что ее можно было смело нести в день клише.
905 слов, PG, романтика, единственный из этих драбблов не ER.

Люди шли в одном направлении, как поток в своём русле, и сворачивали к главной улице, откуда шумело и звенело праздником. Покачиваясь на носках от нетерпения, Сугавара стоял на углу и старался не смотреть в ту сторону, откуда должен появиться Дайчи, чтобы встретить его сразу рядом с собой, чтобы не улыбаться по-дурацки смущенно, пока тот приблизится.

В начале недели Дайчи пригласил сходить на ярмарку в день Танабаты. Обронил как бы между прочим, не отвлекаясь от попыток заставить швабры стоять у стены и не сваливаться на любого, кто откроет дверь кладовой.
– Отлично, позовем и остальных, – тут же отозвался Сугавара. – Отдых всем будет на пользу.
Он уже обернулся было к ребятам, но Дайчи придержал за плечо. Сказал: нет. Это только для них двоих. Сугавара вынужден был признать перед самим собой, что именно такого приглашения и ждал – немного странного, позволяющего думать о большем, чем пока сказано. Только спустя мгновения, бездейственные и тихие, Сугавара понял, что должен проговорить вслух, будто могли быть иные варианты, кроме “да”, кроме “конечно”.

За несколько минут до назначенного времени – Сугавара в очередной раз посмотрел на часы – еще до того, как прозвучал голос, от затылка вдоль позвоночника защекотало неуловимое ощущение чужого присутствия, а уже следом раздалось: "Привет". Оборачиваясь, Сугавара поднял руку в приветственном жесте, но так и замер, онемевший от удивления. Он не ошибся, узнав Дайчи сперва неясным предчувствием, потом на слух. Только не представлял его таким, каким видел сейчас.
– Стой здесь. Прошу, стой здесь, – произнёс Сугавара, а сам сделал несколько шагов назад, не глядя под ноги и по сторонам, краем мысли заклиная бордюр оказаться где-нибудь подальше.
Он смотрел теперь на Дайчи в полный рост, как на цельную картину, а не мозаику отдельных деталей, а тот, напротив, отвел глаза и растерянно потирал затылок.
Ему шёл темно синий цвет в пунктирных нарисах неприметного узора. Ему шел тесный ворот, приникший к шее. Ему шло кимоно, так хорошо, будто сотни лет назад кто-то изобрел эту одежду только для того, чтобы парень из небольшого города в необозримом будущем надел ее однажды на праздник и был неотразим и бесконечно прекрасен в глазах другого.
– Ты не представляешь, как выглядишь, – выдохнул Сугавара, где-то очень глубоко в душе осознавая, что пора оторвать взгляд от лодыжек, едва прикрытых краем кимоно.
– Надеюсь, это в хорошем смысле. Идем?
Сугавара кивнул, отвечая сразу на обе его фразы, тут же оказываясь рядом.

Главная улица перечеркнула вечерний город полосою света, так, что в пестром коридоре торговых палаток можно было разглядеть самый мелкий сувенир. От прилавков, заваленных самой невообразимой и удивительно бесполезной дребеденью, от гирлянд и фонариков, от чужих лиц рябило в глазах и голова шла кругом, как от легкого хмеля. Прохожие так же рассеянно скользили по ним взглядом, но Сугавара казался себе прозрачным и незаметным – чужое внимание на доли секунды задерживалось на Дайчи, вызывая дурную собственническую гордость. Сугавара не хотел выделяться, ему нравилось наблюдать, как другие мимолетно разделяют с ним мысль о том, насколько Дайчи хорош.
Толпа подталкивала вперед и заодно становилась безупречным предлогом быть чуть ближе друг к другу. Порой они соприкасались костяшками, и Сугавара не мог сдержать рефлекторного подрагивания пальцев, словно в попытке ухватить Дайчи за руку, зацепиться, будто бы не нарочно, и не отпускать.

Чуть позже Сугавара занял руки коробочкой с моти и, стоя на обочине, вдыхая смесь запахов острой лапши, карамели и еще каких-то пряностей, которые, должно быть, въедятся накрепко в одежду и волосы всех жителей города, выбирал среди миниатюрных пирожных.
– Здесь есть красное, хочешь попробовать? – спросил он, уже накалывая моти на шпажку и протягивая Дайчи.
Тот против ожидания наклонился и стянул его прямо зубами, а прожевав, сообщил:
– Малиновый. Не часто ем сладкое, но в праздник чувствую себя обязанным.
– Хороши обязанности, – шутливо сказал Сугавара, тоже откусив немного. – Странно, у меня зелёное, но тоже похоже на малиновое.
Остальные пирожные они делили пополам и с видом умудрённых гурманов спорили о вкусах, в конце концов решив, что все они одинаковые, независимо от цвета и начинки.

Когда людей стало заметно меньше, Дайчи откинул рукав, обнаруживая часы, которые так не вязались с его сегодняшним образом. Через десять минут должны были начаться фейерверки, и все неспешно стягивались к площади, где открывался лучший вид, но Дайчи предложил отправиться в другое, менее оживленное место.
Они свернули в прогалину между палатками, попадая на изнанку праздника, расшитую тусклым светом и перепутанными голосами, прошли до границы сквера и остались там, практически одни, если не считать нескольких тёмных фигур в отдалении да безликого гомона, доносившегося с площади.
Даже здесь все пространство вокруг продолжало жить, и только между ними двумя повис вакуум из молчания и неловкости, будто включившейся по щелчку. Дайчи тронул за плечо, заставляя посмотреть на себя.
– Суга, я...
Он начал говорить уверенно, открыто глядя в глаза, но потом его голос опал и затерялся окончательно в резких хлопках фейерверков. На его лицо падали цветные отсветы, прямо над их головами в небе рассыпались рокочущие искры, радостным криком отзывалась толпа, а рука Дайчи все ещё лежала на плече, и слова читались по губам так же легко, как с листа бумаги.
После первого залпа все на время затихло. Боясь потерять момент, боясь, что ему не удастся передать свой ответ столь же отчётливо, если этот мир, настырный и вездесущий, никогда не оставляющий наедине, попытается вмешаться, Сугавара шагнул вперёд, не доверяя силе своего голоса, и сказал:
– Я тоже. Люблю тебя.
Рука Дайчи все ещё лежала на плече, а другая коснулась шеи, высоко над ними загорались вспышки, рисуя по закрытым векам свои фантомы, гремели фейерверки и сердце в груди, и даже когда все утихло, они все ещё целовали друг друга, нежно и осторожно, задыхаясь от неверия, что могут в самом деле быть так близки.

@темы: Haikyuu!!, fanfiction, почеркушки, примечания автора