Anri Kohaku
today we fight


Вторая книга этого автора, прочтенная мной, и она совершенно отличается от предыдущей – «Завещание Оскара Уайльда». Не в худшую и не в лучшую сторону, просто она другая.
По форме текст наследует диалоги древнегреческого философа Платона, так зовут и главного персонажа. Хотя внешне он отличается от своего прототипа. Прозвище Платон означает «широкоплечий», герой же отличается от окружающих своим низким ростом. Заключается ли суть именно в том, чтобы отличаться и видеть все с другой точки зрения, не как все, в буквальном смысле, и уже не важно – выше или ниже?
Прежде чем приступать к книге, имеет смысл ознакомиться с основными идеями реального Платона. Или после, и найти соответствия в теории о существовании идей, абсолютных сущностей вне времени и пространства, теории о дуализме души и тела.

В самом начале настрой юмористический, тут же увлекает, заводит вглубь книги, чтобы позже преподнести более серьезные размышления.
Речь идет о прошлом с точки зрения далекого будущего. Некоторые из глав – словарь расшифровки современных нам и неизвестных тем людям будущего понятий.

Литература: слово неизвестного происхождения. Чаще всего его возводят к litter (мусор).
Железный век: эпоха машин. В разговорном языке называлась также “эпохой мракобесия”, то есть эпохой мрачного бешенства, каковой она действительно стала под конец.
Идеология: процесс сотворения идей. Эта работа, как правило, шла в тишине и уединении, поскольку для выделки идей требовалось чрезвычайное тщание. Будущие мастера нередко избирались для этого занятия в раннем возрасте и обучались в особых школах, в быту называвшихся “психушками”.


Акройд провел замечательную работу по трактовке явлений близких его собственной действительности, ведь для этого нужно абстрагироваться от привычного, замылившего око восприятия.
При этом в каждой шутке доля шутки. Не все ошибочные трактовки человека будущего так уж нелепы. Местами просматривается болезненная насмешка и упрек.

В книге часто повторяется мысль: деятельность ради самой деятельности. Естественно по отношению к нашей эпохе. Также много размышлений о времени, и тем интересней, что с точки зрения мира, где времени нет.

Не поддерживалась ли их лихорадочная поступь боязнью? Не казалось ли им, что, если ее рисунок прервется, они, как и их город, могут погибнуть? Поэтому для всего у них было отведено свое время — для еды, для сна, для работы. Запястье у каждого из них было окольцовано временем, которое, словно наручник, приковывало их к миру пещеры. Они существовали в мелких отрезках времени, в его фрагментах, постоянно предвосхищая и предвкушая завершение отрезка, как будто весь смысл деятельности заключался в ее прекращении.

Ты утверждаешь, что они были скованы этим... временем, которое и существовать-то не существовало. Выходит, они отдали себя в рабство понятию, которое сами же изобрели?

Исследуя наш мир, люди будущего приходят к выводу, что для нас со временем связано происхождение всего, а часы - ритуальный предмет. Забавно, что совершенно случайно я в тот же день смотрела "Который час" с Брайаном Коксом, где он упоминал ритуалы Майя, которые верили, что жертвоприношениями помогают времени двигаться, которые выстраивали вокруг времени свой культ (пирамиды, календарь). Мы думаем, что далеко ушли от древних племен с их наивными верованиями, но стоит только взглянуть со стороны.

Одновременно с разбором нашего мира, изъяны можно найти и в том, выдуманном, где обитают герои книги (хотя опять же примерить это все на себя). Взять хотя бы то, как они заблуждаются в своих исследованиях – и тут же невольно думаешь, что современная наука во многом строится на догадках и домыслах и мы можем допускать настолько же потрясающие ошибки, о них не подозревая. Это был очень хороший ход: не показывать, что прошлое отличается от наших представлений, а показать, как отличаются представления будущего о настоящем.

Кроме того персонажи, окружающие главного героя, уверенны, что их мир - конечная точка и нет ничего свыше, они осуждают людей прошлого за узколобость, при этом даже не выходят за пределы городских стен. Обвинение других в ограниченности имеет равносильную отдачу - оно тесней замыкает круг ограниченности над самими обвиняющими.

Спор Платона с теми, кто его судит, похож не на столкновение противоположностей, а на противоречия внутри одного. Будто автор делится своими противоречивыми мыслями. Может быть, поэтому в тексте нет разделения на реплики, а только абзацы, без обозначения говорящего.

Меня потряс один из моментов этого спора:
Приходило ли вам на ум, что жизнь каждого из нас — своего рода греза и что пришла пора очнуться? Может быть, мы — греза людей эпохи Крота? Может быть, они — наша греза? Может быть, божественное человеческое еще не пробудилось и все минувшие эпохи вплетены в ткань его сновидений?

Может, мы грёза людей эпохи Крота. Меня зацепила эта фраза и уволокла в какой-то необъятный круговорот мыслей.
Я, читатель, читая книгу (уж простите за тавтологию), могу смотреть на все происходящее изнутри, будто я один из персонажей, и тогда предположение Платона - только предположение. А могу посмотреть отвлеченно, снаружи, и тогда Платон абсолютно прав. Потому что он и все остальные персонажи - выдумка человека нашего времени (а для них человека эпохи Крота). И в этот момент персонажи в моих глазах становятся живыми как никогда, они смотрят на меня, Платон смотрит на меня и спрашивает, не есть ли он чьей-нибудь грезой, а я могу сказать, что он прав. такая точка зрения предполагает, что Платона не существует, а существует только Питер Акройд, автор книги, но одновременно делает тот мир будущего живым и независимым.

@темы: отзыв, читательский дневник